Приветствую Вас Гость
Среда
14.11.2018
03:33

STROBUS GROUP

Форма входа
Категории раздела
Мои статьи [46]
Поиск
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 190
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    Главная » Статьи » Мои статьи

    ОСНОВНЫЕ ОСОБЕННОСТИ КРАСНОРЕЧИЯ

    ОСНОВНЫЕ ОСОБЕННОСТИ КРАСНОРЕЧИЯ

     Красноречие в Древней Греции рассматривалось как один из видов искусства. Однако в его классификации непосредственная связь проводилась лишь между красноречием, с одной стороны, и поэзией и актерским творчеством – с другой. Показательна, например, книга «О возвышенном», автор которой неизвестен. В ней риторика занимает преимущественное место и трактуется как наука о слове вообще и в первую очередь – о поэзии, прозе и красноречии. В трактовке анонимного автора, ритор – это и поэт, и мастер слова – оратор. Книга «О возвышенном» свидетельствует о том, что в античности риторике обучались как поэты, так и ораторы, Последние охотно прибегали к чисто поэтическим приемам, чтобы усилить выразительность своей речи.
     В высказываниях других античных мыслителей можно встретить также уподобления риторики живописи, скульптуре и даже архитектуре. Но такие вы-сказывания весьма редки и часто неубедительны. Чаще же всего ораторское искусство рассматривалось как родная сестра поэзии и сценического искусства. И если, например, Аристотеле в «Риторике» и особенно в «Поэтике», сравнивая красноречие и поэзию, находил нечто общее между ними, то Цицерон в своих публичных выступлениях прибегал к актерским приемам.
     В позднейшие времена также устанавливались связи между ораторским искусством и поэзией, между красноречием и актерским творчеством. Напри-мер, М. В. Ломоносов в «Кратком руководстве к риторике на пользу любителей красноречия» первостепенное значение придавал именно художественным компонентам публичной речи. Красноречие, по определению Ломоносова, означает сладкоречие» («красно говорить»). Этим оно «превышает многие искусства», отличается чистотой «штиля», великолепием и силой слова, живо представляющего описываемое, как бы изображающее и поэтому возбуждающее человеческие страсти. Возбуждать и утолять страсти – такова, по утверждению великого ученого, первейшая обязанность оратора. Сходные мысли содержит книга А. Ф. Мерзлякова «Об истинных качествах поэта и оратора», изданная в 1824 г. Одно то, что поэт и оратор рассматриваются как люди одинакового творческого труда, уже свидетельствует о том, что автор названного сочинения не проводил резкой грани между стихотворцем и ритором. Об определенной связи поэзии и красноречия писал также В. Г. Белинский в рецензии «Общая риторика Кошанского», где утверждал, что «поэзия входит в красноречие как элемент, является в нем не целью, а средством».
    Выдающийся русский судебный оратор и теоретик красноречия А. Ф. Кони (1844–1927) много писал об ораторском искусстве как истинном творчестве, не лишенном художественности и даже элементов поэзии. Всецело соглашаясь с толкованием красноречия П. С. Пороховщиковым, Кони писал: «Красноречие – это и литературное творчество, но, в устной форме. Оратор так же, как и поэт, обладает творческим воображением, и разница между ними та, что они к одной и той же действительности подходят с разных точек зрения».
     В современной литературе можно встретить сопоставления ораторской речи и поэзии ( Асеев «Кому и зачем нужна поэзия?», Афонин «Искусство художественного слова» и др.)
    Что же дает основание для таких сопоставлений и аналогий?
     Конечно, прежде всего то, что художественное творчество вообще, как и красноречие, будучи видом его, относится к сфере духовной жизни, являясь определенной формой идеологической и – шире – культурной деятельности. Как поэзия и театр, так и ораторское искусство есть созидание духовных цен-ностей. Все виды эстетического труда и красноречия по своему существу идео-логичны, хотя, конечно, в разной степени и форме выражения. Как поэзия - не театральное искусство, так и красноречие чутки к современности в своей исследовательской сущности и стремлении соответственно воздействовать на общественное мнение и психологию людей. Однако как раз это существенное обстоятельство, общее для этих видов искусства и красноречия, рассматривалось далеко не во всех исследованиях. Общее для поэзии и сценического искусства, а также красноречия большинство исследователей видели лишь в том,. Что они оперируют словом. При этом фактически забывалось,. что живым, то есть устным и звучащим, словом пользуются только актер и оратор, а поэт (если он не ашуг) пишет и не всегда декламирует собственные творения точно так же, как драматург творит на основе и по нормам литературного языка, хотя и обязан подчиняться законам сценического искусства.
    От связи разных видов искусства перейдем к рассмотрению различия между поэзией, театральным искусством, с одной стороны, и красноречием – с другой.
     В художественном творчестве весьма существенное место занимают вымысел и домысливание. В красноречии применяется лишь домысливание, и то в сравнительно редких случаях, когда оратор говорит о возможном развитии освещаемого события или процесса. Конечно, талантливый оратор так же, как поэт или драматург, актер, одарен воображением, способностью к фантазии. Но вряд ли он может следовать, например, Пушкину и сказать:
    Порой опять гармонией упьюсь,
    Над вымыслом слезами обольюсь...
     Если художественная фантазия вполне правомерно может творить на основе вымысла, то воображение оратора всецело опирается на данные действительности, на опыт и достижения науки. Ораторское воображение нередко проявляется в форме гипотезы, предположения или донаучного предвидения, но никогда не может быть плодом вымысла, воображения. Под художественным вымыслом, как известно, подразумевается то, чего никогда не было и даже не могло быть в жизни, но что тем не менее благодаря силе творческого дарования, талантливого созидания воспринимается как нечто реальное, могущее быть или даже будто бывшее.
     Другое обстоятельство – условность. Она – исторически сложившаяся форма (способ) художественного отражения жизни, как правило, предельно дифференцирующаяся по видам и даже жанрам искусства. К тому же художественная условность всегда национальна, своеобразна и самобытна. Эстетика отличает условность в реалистическом искусстве, где она действует как форма правдивого воспроизведения действительности, условности формалистического искусства, так как здесь условность абсолютизируется, доводится до абсурда и поэтому ничего реального не отражает, кроме смутных представлений художника - модерниста. Стоит в связи с этим отметить, что эстетическая категория условности в искусстве имеет довольно богатую историю и видовое многообразие. Анализ, например, драматургии В. Маяковского, творчества А. Довженко или искусства московского театра «Современник», не говоря уже о режиссерской практике и теории, был бы вполне достаточен, чтобы убедиться в том, насколько широко и разнообразно используется язык художественной условности в искусстве.
    Что же касается красноречия, то условность в нем применяется опять-таки весьма ограниченно, и то исключительно в образности, стиле, манерах, а также жестах и мимике оратора. Предмет же красноречия, как и его конкретное содержание, всегда вполне реален. И говорится ли об этом предмете конкретно или в отвлеченной форме – все равно речь не может быть условной по существу.
     Красноречие отличается от собственно искусства и тем, что в нем, как правило, не бывает художественного образа как основной формы воплощения ораторской мысли. В поэзии слово обязательно образно, метафорично и воплощает видимое или конкретно чувствуемое, так или иначе эмоционально переживаемое. В публичной речи мысль (идея) выражается в понятиях и определенных теоретических положениях, раскрываемых суждениями и доказательствами, умозаключениями и другими логическими категориями. Конечно, талантливый и опытный оратор всегда стремится пользоваться образностью речи, добивается ее наиболее яркой выразительности. Он стремится к живости описательной части своего публичного выступления, использует такие речевые средства, которые способны давать наглядное представление о вещах, разби-раемых в лекции или обозрении. Но эти моменты в ораторском труде играют не главенствующую, а подчиненную роль, поэтому категория образа в красноречии не имеет того значения, которое она имеет в любом виде художественного творчества.
     Еще одно обстоятельство – отношение к слову. В поэзии оно не только выразительное средство, но нередко и предмет поэтического обыгрывания в инструментовке стиха, в рифмованин – внутреннем и внешнем, в обеспечивании определенной образной повторности и музыкальности. Правда, не каждому поэту дается такое «обыгрывание», но оно правомерно в лирическом творчестве, в искусстве поэтического слова. В красноречии такое обыгрывание исключается совершенно.
    Обратимся еще к некоторым сравнениям, на этот раз между красноречием и актерским искусством.
    Сценическое слово, повторим еще раз, порождает, говоря словами К. С. Станиславского, «физическое действие»: определяет поведение драматического или комедийного персонажа, его переживания и стремления. Речь оратора, хотя в отдельных своих частях и произносится не без эмоций и переживаний, не порождает разнообразных действий кроме того, что часто сопровождается жестами и сказывается в его мимике. Главное «действие», которое он совершает по мере развертывания собственной речи, – это убедить своих слушателей в прав-дивости излагаемого, в истинности доказываемых им положений.
     Далее, красноречие – такой же живой процесс, как и искусство театра. Зритель сценического искусства и слушатель лекции или доклада становятся соучастниками того, что совершает актер или оратор. Для театральных испол-нителей вовсе не безразлично, полон или полупуст зрительный зал, для успеха спектакля существен также состав зрителей, их подготовленность к восприятию и пониманию разыгрываемой комедии или фарса, трагедий или драмы. Для лектора, политического обозревателя, докладчика или цехового агитатора также важно, кто и как, в каком настроении и с какой подготовленностью слушает произносимую в данный момент речь. Существенное значение для актера и оратора имеет также внешняя, как правило, эмоциональная выявленность мысли и переживаемых чувств. Красноречие отличается от актерского творчества своей самостоятельностью. Как известно, актерское исполнение есть труд, производный от сочинения драматурга. Есть пьеса – будет актерское искусство, нет ее – театр в целом вынужден молчать. Вообще говоря, всякое художественное исполнительство – будь то музыкальное или вокальное, художественное чтение или действие актера на сцене – есть творчество, вторичное по своей природе. Конечно, талантливый исполнитель выступает как самостоятельный художник, отличающийся своим «почерком», стилем исполнения. Средствами своего искусства он не только раскрывает замысел драматурга или композито-ра, по нередко обнаруживает в исполнении музыкального произведения, чтении лирического стихотворения, басни или поэмы именно то, что не всегда «про-стым глазом» или слухом угадывается. История театра, например, изобилует гениальными прозрениями в актерском исполнении равными большому открытию в познании человеческой сущности. Актерское искусство есть сценическое воплощение замысла драматурга, образов и картин, созданных его воображением и талантом, к тому же по-своему трактуемых режиссером-постановщиком. Точно так же пианист, чтец-декламатор, какими бы талантливыми не самобытными они ни были, не могут целиком игнорировать не только содержание, но и форму исполняемого ими произведения, созданного композитором, писателем.
    Иначе обстоит дело с ораторским трудом. Красноречие, будучи живым процессом, состоящим из двух стадий, едино по своему творческому характеру. Первая стадия может быть названа временем ораторского замысла, его вынашивания, продумывания идеи и темы, а тем более конкретного содержания предстоящего выступления, его конспектирования. Вторая стадия – это уже реальное воплощение замысла и темы ораторской речи – ее публичное исполнение. Как на первой, так и на второй стадиях оратор целиком предоставлен самому себе, и его труд составляет единство первичного и вторичного творчества. В своей работе истинный оратор самостоятелен и в известной меря оригинален от начала и до конца.
    Правда, в античности были логографы – мастера писать тексты чужих речей. Они были сочинителями красноречия, с которым сами никогда не выступали. Логографы зарабатывали на том, что обеспечивали публичный успех и славу другим. В наше время не стало логографов, хотя «мастера» писать доклады или речи для других, конечно, есть. Однако подобное творчество для них является побочным, не главным. Чтение подготовленных такими лицами текстов лишь в редчайших случаях бывает удачным и впечатляющим.
     Действительный оратор всегда выступает в трех лицах: сочинителя («драматурга»), постановщика («режиссера») и исполнителя своих лекций, бе-сед и других видов искусства публичного слова. При всем том оратор, в отличие от актера и режиссера, обходится без предварительных, тем более длительных и скрупулезных репетиций. Первое ораторское выступление по данной теме – это и репетиция, причем уже открытая, и вместе с тем публичное выступление. И если лектору или пропагандисту приходится вновь и вновь выступать по данной теме, то он имеет возможность совершенствовать свои выступления.
     Другая особенность красноречия – полное отсутствие в нем игры или представления, а тем более перевоплощения в какой-либо образ. Яркая личность лектора, его очевидная одаренность, блеск и глубина его ума, манера говорить, его голос и эмоциональность, наконец, примечательная внешность в совокупности нередко воспринимаются слушателями как определенный образ, но не чужой, а образ самого оратора, счастливо одаренного природой множеством привлекательных качеств.
     И еще одно сравнение. В отличие от актера оратор всегда один с аудиторией. Она может состоять из двух-трех десятков людей или сотни. Тем не менее лектор или докладчик должен одинаково свободно вести себя и с одинаковым успехом держать слушателей в «своей власти». Конечно, актеру также приходится оставаться наедине со зрительным залом, но в редких, очень редких случаях и на считанные минуты заданного драматургом и режиссером монолога. Менять монолог, как и отказаться от намеченной и заранее отрепетированной мизансцены, он не может. Оратор же с самого начала и до конца своего высту-пления один перед массой людей. Он обязан приковать аудиторное внимание к себе, порою меняя какие-то частности в своем выступлении, импровизируя, повторяя трудные положения речи, прибегая к шуткам и т. д.
    Однако сказанное не исчерпывает краткой характеристики основных особенностей красноречия. До сих пор оно рассматривалось главным образом в сопоставлении с искусством – такая аналогия стала традиционной. Любопытно, что «искусство», в античности толковавшееся весьма широко и подразумевавшее всякое занятие, спустя столетия дифференцировалось на различные науки, ремесла, художественное творчество, медицину и даже военное дело, но за красноречием так и остался «титул» искусства. А ведь по своей сути красноре-чие если в целом и может назваться искусством, то в ряде своих аспектов и видов должно признаваться если не наукой, то непременно – орудием науки.
    Если повнимательнее вчитаться в то, что говорили или писали Платон и Аристотель в упоминавшихся трудах о риторике, то не так уж трудно будет заметить, что красноречие они рассматривали в системе знаний как способ познания и толкования сложных явлений жизни. В некоторых суждениях этих мыслителей даже исчезают грани между толкуемой риторикой и собственно наукой. Позднее, например, Френсис Бэкон (XVII в.) в работе «Опыты» рито-рику классифицировал как искусство «сообщения знаний». Интересное поло-жение сформулировал М. В. Ломоносов: «Красноречие есть искусство о всякой данной материи красно говорить и тем преклонять других к своему об оной мнению. Преложенная по сему искусству материя называется речь или слово». Эти мысли в разных вариациях развивали другие видные русские ораторы. Например, А. Ф. Мерзляков считал, что публичная речь – это прежде всего рассуждение в устном выступлении. Но оратор не просто рассуждает, его целью – убеждая разум, воздействовать на волю людей для достижения определенной цели. Книга Мерзлякова «Краткая риторика» фактически и обосновывала эту главную функцию красноречия, толкуя ее собственные научно-познавательные функции. В работе М. М. Сперанского «Правила высшего красноречия» разра-батываются основы ораторского искусства, призванного быть доказательным, рассудительным, несущего людям знания.
    Короче говоря, традиционное понимание красноречия как вида искусства, а нередко и словесности никого не должно вводить в заблуждение. Искусство и научность составляют сложный синтез двух относительно самостоятельных способов воздействия на людей. И если мы остановились на том, что дает основание характеризовать красноречие как искусство, то лишь потому, что это мнение весьма популярно, а главное, не одному современному слушателю, хочется в красноречии видеть прежде всего искусство – творчество в высшем его выражении, способное увлечь и заразить эмоционально любого слушателя.
     В отличие от актера оратор всегда один с аудиторией. Она может состоять из двух – трех десятков людей, но в большом и переполненном зале могут находится сотни людей. Тем не менее лектор или докладчик должен одинаково свободно вести себя и с одинаковым успехом держать слушателей в своей власти. Конечно, актеру также приходится оставаться наедине со зрительным залом, но в редких случаях и на считанные минуты заданного драматургом и режиссером монолога. Менять монолог, как и отказаться от намеченной и заранее отрепетированной мизансцены, он не может. Оратор же с самого начала и до конца своего выступления один перед массой людей. Он обязан приковать аудиторное внимание к себе, порою меняя какие-то частности в своем выступлении, импровизируя мыслями и чувствами, повторяя трудные положения речи, прибегая к шуткам и т.д.
     Отмечая основные отличия красноречия от поэтического и актерского творчества, мы вовсе не стремимся утверждать, что быть талантливым оратором труднее, чем одаренным поэтом и актером. Мы хотим лишь разобраться в основных особенностях красноречия как общественного явления, высказывая, может быть спорные мысли. Устанавливая сходные черты между поэзией и ораторским искусством, мы стремимся лишь доказать, что красноречие есть вполне самостоятельное творчество, имеющее свою специфику.

    Источник: http://www.ritorika.net/

     

     

    Категория: Мои статьи | Добавил: 678 (30.12.2007) W
    Просмотров: 6717 | Комментарии: 7 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *: